vgm

vgm: лирика


И осень не зря привечают берёзы в парчовых одеждах

Уже не простишь, что домыслил
за нас судьбоносные роли,
как бабочек, палые листья
иголки дождей прокололи.

Что будет и как обернётся,
не думает только влюблённый,
бросаются золотом солнца
в прохожих осенние клёны.

Прощальная сцена романа
под крик журавлиного клина,
у зеркала лужи румяна
подправила утром калина.

Кусты, бронзовея плечами,
на жизнь не теряют надежды…
и осень не зря привечают
берёзы в парчовых одеждах.


А у рябин припухли губы от долгих поцелуев ветра

Позолотило тротуары
к прощальной встрече бабье лето,
сентябрь сжигает мемуары,
бросая в пламя бересклета.

Осенней грустью занедужит
сегодня бесконечный вечер,
боярышник считает лужи,
накинув красный плащ на плечи.

И что в душе пошло на убыль,
никто из нас не даст ответа,
а у рябин припухли губы
от долгих поцелуев ветра.

И не вернуть того, кто ближе
ни плачем, ни мольбой у свечки…
в безлюдном сквере клёнам рыжим
берёзы отдают сердечки.


И прячет осеннюю грусть сентябрь за ресницы сосны

Туман у реки в рукаве,
и дождь паутиной повис,
и солнечным бликом в траве
сверкает берёзовый лист.

Что любят без близости душ,
об этом так долго молчал,
в морщинах асфальтовых луж
ушедшего лета печаль.

Улыбкой меня приголубь,
и что-то простим и поймём,
но горечь рябиновых губ
сейчас в поцелуе твоём.

Досмотрит шиповника куст
последние летние сны…
и прячет осеннюю грусть
сентябрь за ресницы сосны.


А калина с зорькой алой породнилась до зимы

Птичья стая небо просит
дать ей лёгкий перелёт,
для берёз сегодня осень
золотую пряжу ткёт.

Журавли с утра - за море,
всё оставив на потом,
торопливый дождь замоет
солнца бледное пятно.

Теплота руки - и милость,
и лекарство от тоски,
паутинки зацепились -
серебрят твои виски.

Не оставим в листьях палых
ни слезы, ни вздоха мы…
а калина с зорькой алой
породнилась до зимы.


Берёза жёлтые заплатки поставила на рукава

Следим за солнечной монеткой,
исчезла - ждите к ночи дождь,
листва цепляется за ветки,
а мы - за то, что не вернёшь.

На память сердца август падкий,
за вздохом - грустные слова,
берёза жёлтые заплатки
поставила на рукава.

Румянили рябины лица
в жару к приходу сентября,
о чём взгрустнётся, что приснится,
судьбой даровано не зря.

И дождь - по норову скиталец -
так будет осенью речист…
а бабочка на белый танец
зовёт, кружась, опавший лист.


И помолятся ивы реке, проводив караваны гусей

Подсчитал ветерок-казначей
золочёные блики в пруду,
синевой августовских ночей
наливаются сливы в саду.

Седину - увяданья печать -
паутинкой с тобой наречём,
а рябины готовы встречать
приходящий сентябрь кумачом.

И смущая прохожих умы,
поцелуи прилюдно дари,
на порхающих бабочек мы
так сегодня похожи внутри.

Задержи мою руку в руке -
остановим времён карусель…
и помолятся ивы реке,
проводив караваны гусей.


Валерий Мазманян

С увядающей осенью вечно морока -
забывает опять про обещанный снег,
а дожди барабанят в закрытые окна,
со слезой умоляя пустить на ночлег.

Не гадал, что скрывалось за вашей улыбкой,
и не верило сердце, что это игра,
не берёзовый лист - золотистую рыбку
доставали из невода веток ветра.

А ракита, озябшая, в платьице рваном
помахала платком - возвращайтесь на круг,
и душа переводит на язык расставаний
и несдержанный вздох, и касания рук.

Поддержу разговор о делах, о погоде,
понимая, что клятвы любые пусты…
уходящего в зиму, привычно проводит
разноцветная свита опавшей листвы.


Валерий Мазманян

Остались зимовать грачи
Валерий Мазманян
Больная осень еле-еле
цветастый шлейф листвы влачит,
лететь на юг, сюда - в апреле:
остались зимовать грачи.

Ветра нашли в притихшем сквере
казну, что прятали кусты,
к чему теперь считать потери,
былое вздохом отпусти.

Уходит осень с горсткой меди,
с ней золотой уходит век,
а яблоня у окон бредит -
цветы на ветках или снег.

Осенний листик - бликом солнца -
наутро вмёрзнет в тонкий лёд,
в метель рой мотыльков сольётся…
от нежных слов душа замрёт.


Валерий Мазманян


Звёзды в полоске рассвета -
пыль уходящих времён,
памятник бабьему лету -
в скверике бронзовый клён.

Ветер худые ключицы
яблонь целует нагих,
время пришло научиться
слышать себя и других.

Жалко расстаться осине
с красным дырявым плащом,
азбуку взглядов осилил,
вижу - тобой я прощён.

Знать, что кому-то ты нужен -
милость осенней поры…
облачко в зеркале лужи
птицей под нами парит.


Валерий Мазманян

В траву с плеча упала шаль
из пуха тополей,
от слов твоих "мне очень жаль"
душе ещё больней.

И вместо неуместной лжи -
один безмолвный всхлип,
и пчёлам голову кружил
дурман цветущих лип.

И бабочка ловила блик
в густой тени сосны,
и день впечатал этот миг
навек в ночные сны.

Шмели гудели про июнь,
примял траву твой след…
а одуванчик - белый лунь -
летел на лунный свет.


Валерий Мазманян

Судьбу напрасно не кори,
что нашу жизнь делить на три -
жизнь наяву, на ту, что в снах,
на ту, что прожил на словах.

Былые вспомнились грехи,
а дождь опять нанёс штрихи
на вставленный в окно пейзаж,
и грусть - порой - и крест, и блажь.

Ушла гроза, воскресла тень,
вздыхаешь - отцвела сирень,
повсюду тополиный пух,
и не спалось вчера до двух.

И что ты тут ни говори,
а жизнь опять делить на три -
на ту, что будет, что прошла,
на ту, что прожила душа.


Валерий Мазманян

С начала июня - неделя,
тюльпаны уже отцвели,
о вечности лета гудели
траве золотые шмели.

А пышную зелень квартала
губили не тучи, а зной,
смотрел, как сирень отцветала,
со мной одуванчик седой.

Я знал, что меня ты любила
и что не сойтись берегам,
цветущая ветка рябины
досталась февральским снегам.

Когда нас былое отпустит,
и память, и годы решат…
мы кто? - только коконы грусти,
а бабочкой станет душа.


Валерий Мазманян

Над тенью ветер посмеётся,
взъерошит волосы рябин,
а в лужице монетку солнца
нашли и делят воробьи.

На волю из ледовой клетки
подснежник рвётся и ручей,
и шепчутся худые ветки -
пора учить язык грачей.

Мотивы нудные метели
сменило пение синиц,
не хочет слышать звон капели
седой сугроб, упавший ниц.

И что вчера казалось важным -
ненужный лист черновика -
плывёт корабликом бумажным
по синей луже в облака.


Валерий Мазманян

Мазманян Валерий Григорьевич
родился 9 июля 1953 года в семье военнослужащего.
В 1975 году закончил
Пятигорский государственный педагогический институт иностранных языков.
Живёт в Москве. Работает в системе образования. Автор книги «Не спросишь серых журавлей».


Подойдёшь к окну босая

Ждём - разбудит гомон грачий
лес и лёд замёрзших рек,
о метелях белых плачет
только ноздреватый снег.

От зимы осталось долгой -
вздох, неделя до тепла,
месяц - золотой заколкой -
вденет в волосы ветла.

У нагих берёз истома,
вместе с ними подожди -
и большой сугроб у дома
ночью расклюют дожди.

Пробежал февраль короткий,
подойдёшь к окну босая…
золотые самородки
солнце в лужицы бросает.


Бабочки белые кружатся

Бабочки белые кружатся,
жизни - на пару минут,
оттепель, в сереньких лужицах
души их ищут приют.

В снах своих зимние вишни
лето увидят на миг,
двор охраняет притихший
толстый в поту снеговик.

Листья берёзы из меди
тихо звенят на ветру,
ива озябшая бредит -
нежатся звёзды в пруду.

Завтра - мороз, гололедица,
ветками сшитая высь…
дождь, снег, а в сумерках светятся
окна, где нас заждались.


Из пряжи запутанных веток

Наверное, тоже не спите
и вспомнили всё ненароком,
метели стирают граффити
берёзовых теней у окон.

Печаль - не единственный мостик,
который лежит между нами,
а клён - одна кожа да кости -
утешится белыми снами.

Что лучшая песня не спета,
бессонница снова пророчит,
из пряжи запутанных веток
соткутся весенние ночи.

И била судьба, и ломала,
сегодня - сердечная смута…
узнала душа, что ей мало
покоя в тепле и уюта.


А сугробы упали на снег

Что-то ищут во тьме фонари,
поправляя платок на груди,
что всё лучшее ждёт впереди,
до утра говори, говори.

Вспоминай, вспоминай, я не прочь -
ожерелья из звёзд не дарил,
но поделим луны мандарин
мы с тобой в новогоднюю ночь.

И не надо на душу греха,
что судьба - лотерейный билет,
и засохший листок - амулет -
пронесёт сквозь метели ольха.

Промолчи - без печалей и слёз
не прожить человеческий век…
а сугробы упали на снег
и целуют колени берёз.


Белый снег - на серый сумрак

Клён с костлявыми плечами
знает - март вернут грачи,
сядешь рядом с чашкой чая,
повздыхаем, помолчим.

Посидим с тобой без света,
пахнет в комнате сосной,
узелками чёрных веток
зимы связаны с весной.

Белый снег - на серый сумрак,
на дворы, на горизонт,
перетерпишь, если умный,
и однажды повезёт.

И поймёшь, когда мы вместе,
время - только горсть песка…
а зима - строка из песни
и седая прядь виска.


Валерий Мазманян

Ветла проводит битый лёд,
клин журавлиный встретим мы,
и белой бабочкой вспорхнёт
с весенних трав душа зимы.

Костистый тополь на плечах
поднимет солнышко в зенит,
и в такт мелодии ручья
ольха серёжкой зазвенит.

В дремоте чуткой тихий лес,
февраль - не время птичьих гнёзд,
но обещание чудес
таит молчание берёз.

И пусть сегодня нелегко
заполнить пустоту страниц…
для нас с тобой из облаков
налепит ветер белых птиц.

Валерий Мазманян

Вспомню тот далёкий год,
плеск волны и белый ялик,
ночь бессонницу мне шлёт,
а луна - печальный смайлик.

Зря гадать, что сделать мог,
память лет - и крест, и бремя,
звёзды - пылью всех дорог -
поднимает всадник-время.

Не забыла - напиши,
позвони, скажи, что нужен,
две заблудшие души
золотой листвой закружат.

Сколько раз давал зарок:
жить - все чувства не мешая…
грустью запасаюсь впрок -
впереди зима большая.

[1..11]

vgm x0



Автор книги "Не спросишь серых журавлей"


Папки